Дурманов: В плане допинг-контроля мы в разряде клиентов

За день до товарищеского матча сборной России против французов из стана нашей футбольной дружины поступило сразу две новости: полузащитник Игорь Денисов был доставлен в один из парижских госпиталей с высокой температурой и расположение национальной команды посетили представители ВАДА с целью проведения антидопинговой проверки во внесоревновательный период. И если первая из них явно выдержана в негативных тонах, то со второй всё не так однозначно. Желая объективно разобраться в сложившейся ситуации, корреспондент EF Дмитрий Вавилов обратился к эксперту в области антидопинга, профессору Николаю Дурманову, ранее возглавлявшему российскую антидопинговую службу. Его взгляд на неожиданный визит комиссаров ВАДА мы и предлагаем нашим читателям.

– Николай Дмитриевич, не кажется ли вам ситуация с проверкой игроков сборной России в преддверии товарищеского матча против команды Франции странной и даже подозрительной?

– Слово «кажется», на мой взгляд, здесь неприменимо. Поскольку совершенно очевидно, что российский спорт попал в разработку. Обычно допинг-пробы берут по жребию у одного-двух футболистов после матча. Причём делается это без драматизма, да и то не после каждого матча. Хотя футбол – очень популярный вид спорта для антидопингового контроля. Можно даже сказать, чемпион по количеству антидопинговых контролей. Но чтобы так вот заранее… Это что-то невероятное.

Совершенно очевидно, что российский спорт попал в разработку. Обычно допинг-пробы берут по жребию у одного-двух футболистов после матча. Причём делается это без драматизма, да и то не после каждого матча.

– То есть можно говорить о том, что вся эта история с мельдонием всерьёз коснулась футбола и сейчас мы пожинаем её плоды?

– Можно и так сказать. А можно, вопреки тому, что с высоких трибун говорится, что нет никакого заговора и это обычная системная реакция на наш непорядок с антидопинговыми делами, подумать, а не прицел ли это на какое-нибудь знаменательное футбольное событие? Не будем его называть.

– Понимаю, что вы имеете в виду. А как быть-то в данной ситуации?

– Так же, как и с лёгкой атлетикой, с плаванием и другими видами спорта – втянуть голову в плечи и зажмуриться. Потому что другого способа исправить ситуацию у нас пока нет. Ведь у нас в стране нет полноценной антидопинговой службы, поскольку она закрыта, нет антидопинговой лаборатории, поскольку она тоже закрыта. Поэтому в плане допинг-контроля мы пребываем в разряде чистых клиентов.

Первый вице-президент РФС Никита Симонян и почётный президент организации Вячеслав Колосков

– Как вы думаете, веса и авторитета наших футбольных руководителей, среди которых Никита Симонян, Вячеслав Колосков и, разумеется, министр спорта и по совместительству президент РФС Виталий Мутко, будет достаточно для того, чтобы стабилизировать ситуацию?

– За последнее время в мировом спорте, а не только в футболе, произошёл очень знаменательный сдвиг. Возник другой центр власти. Знаете, как в старину был король, а был кардинал или святейшая инквизиция. Теперь и в спорте есть второй центр власти – антидопинговая служба, которая никому не подчиняется. Она сама себе главная. Поэтому у перечисленных вами людей, несомненно, большой вес и авторитет в футбольном мире. Но в данном случае речь идёт не о нём, а об антидопинге.

Прежде всего сама по себе проверка – это всего лишь проверка. Вряд ли стоит предполагать, что там что-то найдут. Потому что в футболе дисциплина пожёстче, чем в других видах спорта, да и допинг не очень популярен.

– Иными словами, никакой статус нам не поможет, если вдруг вслед за конькобежцами, волейболистами, легкоатлетами и представителями других видов спорта и у футболистов что-то найдут, а сами проверки будут продолжаться?

– Прежде всего сама по себе проверка – это всего лишь проверка. Вряд ли стоит предполагать, что там что-то найдут. Потому что в футболе дисциплина пожёстче, чем в других видах спорта, да и допинг не очень популярен. По крайней мере, в наше время, а раньше по-разному было. Кстати, я не наш футбол имею в виду, а европейский. Наш российский футбол никогда не был задопингован. Но в принципе это ощутимый звоночек в минорных тонах.

– Многолетний врач «Спартака» и сборной России Юрий Васильков считает, что, обжёгшись на бромонтане в 2003 году, когда во время допинг-контроля поймали Егора Титова, мы теперь вынуждены дуть на всё – и на молоко, и на воду.

– Слушайте, на фоне того, что у нас творится в спорте с этим допингом, вспоминать этот мелкий эпизод даже как-то неприлично.

– Однако на прошлой неделе молодёжная сборная России проводила отборочный матч чемпионата Европы против команды Азербайджана, и сразу несколько футболистов, включая игроков основного состава, неожиданно заболело ангиной.

– И мы, как это сейчас принято, немедленно впадаем в паранойю и за каждым чихом усматриваем страшный допинг…

Полузащитник сборной России Игорь Денисов

– Собственно говоря, это уже происходит, поскольку полузащитник сборной России Игорь Денисов с высокой температурой доставлен в один из французских госпиталей и многие поспешили связать его болезнь с приездом в расположение нашей национальной команды представителей ВАДА.

– С равной долей вероятности можно предположить, что прилетели зелёные человечки с Альфа Центавра и заразили Денисова (улыбается). Или его укусил комар с вирусом Зика, не дай Бог, конечно. Таких гипотез можно выдвинуть много. Из-за многосерийной допинговой «Санты Барбары» мы пребываем в сумеречном состоянии сознания. Чуть что – сразу допинг. А ведь футболисты – обычные граждане, у них, как у всех, 46 хромосом, и они так же болеют, как и все остальные люди. Имеют такое гражданское право – болеть.

С равной долей вероятности можно предположить, что прилетели зелёные человечки с Альфа Центавра и заразили Денисова. Или его укусил комар с вирусом Зика, не дай Бог, конечно. Таких гипотез можно выдвинуть много.

– Соглашусь. Но вместе с тем столько футбольных клубов и спортивных федераций подтвердило факт приёма мельдония, что это невольно наводит на недвусмысленные подозрения.

– Смотрите: все эти мельдониевые скандалы длятся уже месяца полтора. Поэтому предполагать, что на их фоне, когда слово «мельдоний» стало самым популярным в нашем спорте и его выучили буквально все, кто-то по-прежнему балуется милдронатом, – это совсем несерьёзно. Хотя остаётся одна биохимическая версия: мельдоний, несмотря на то, что про него говорят, что он быстро выводится, тем не менее какой-то своей частью задерживается в организме. То есть съеден давно, а весь не вышел, обеспечивая положительность допинг-проб через месяц, два, полгода после приёма. Кстати сказать, если это будет доказано, то вся мельдониевая сага будет смотреться немножко по-другому и, скорее всего, жёстких наказаний не будет. Но это, опять-таки, при наличии у антидопинговых инстанций непредвзятости и беспристрастия, а в наше время это редкий товар.

– Получается, что пока это не доказано, проверки только ужесточатся, а их интенсивность повысится?

– Так она уже повысилась. Посмотрите, что творится с футболом. Это совершенно невероятная история. Футбол – не тот вид спорта, где мы давали бы серьёзные поводы считать нас неблагополучной страной.

– Если таковые поводы найдутся, кто должен нести за это ответственность?

– Подождите, там ещё никакого допинга не обнаружено. Рано назначать крайних.

Министр спорта РФ, президент РФС Виталий Мутко

– Выходит, вы предлагаете позитивно смотреть на то, что происходит, и верить в лучшее?

– Ни в коем случае нельзя смотреть на это позитивно. Поскольку налицо скандальное и совершенно несправедливое отношение к нашему спорту. Что уж тут позитивного? Просто я предлагаю не путать две вещи: факт взятия допинг-пробы и факт обнаружения в этой допинг-пробе чего-нибудь неположенного. Эти вещи встречаются достаточно редко – по статистике 1%. А если мы говорим конкретно об этом случае с нашей футбольной сборной, то имеет место внесоревновательный контроль, который теоретически является стандартной процедурой. В ВАДА – Всемирном антидопинговом агентстве – существует такая история, когда спортсмены из так называемого пула тестирования (например, участвующие в международных соревнованиях или члены национальных сборных команд) заполняют что-то вроде маршрутных карт, указывая, где они находятся или планируют находиться в обозримом будущем с точностью плюс-минус два часа. Называется это «Система АДАМС».

Внесоревновательный контроль – это не очень большая новость. Но практика такого контроля, как, судя по рассказам, с нашей сборной во Франции, да ещё поданного с большой помпой, крайне редка.

– Хотелось бы поподробнее узнать об этой системе.

– Ориентируясь на эту систему, допинг-офицеры могут в любую секунду с соблюдением правил приличия или без соблюдения оных явиться в то место, которое спортсмен указал в своём жизненном маршруте, и потребовать, чтобы он сдал допинг-пробу. Если спортсмена там не окажется один раз, он получает «жёлтую карточку». Если его там не окажется два раза – «красная карточка». Фактически это приравнивается к положительному допинг-контролю с неотвратимой дисквалификацией на два-четыре года. Так что внесоревновательный контроль – это не очень большая новость. Но практика такого контроля, как, судя по рассказам, с нашей сборной во Франции, да ещё поданного с большой помпой, крайне редка.

P.S. Добавим, что по заявлению главы медицинского штаба сборной России Эдуарда Безуглова в процедуре допинг-контроля приняло участие 10 игроков нашей футбольной дружины, в числе которых не оказалось Игоря Денисова. Вместе с тем наставник российской национальной команды Леонид Слуцкий заверил, что визит комиссаров ВАДА не доставил какого-либо беспокойства и подготовка к товарищескому матчу с французами, который начнётся на арене «Стад де Франс» в пригороде Парижа Сен-Дени в 22:00 по московскому времени, проходит в штатном режиме.